Девушка и психоанализ

(c) Мямля, Tetkam.Net

Человек поначалу живет легко и свободно. И говорит свободно и ненапряжно, как какой-нибудь древнеримский грек, не очень задумываясь, что там спрятано за тем или иным словом. Особенно, когда человек еще маленький. А потом вдруг на его пути возникает первый психолог или того хуже - психоаналитик и всё! - жизнь отравлена навсегда.

Это такой особо вредный народ, что хуже стоматологов и следователей. Они очень много про тебя знают, даже то, о чем бы ты вовек сам не догадался. Они пугают страшным Супер-Эгом, Идом и прочими непонятными словами зарубежного происхождения и внушают, что вовсе ты не румяная, веселая и открытая миру личность, а просто хорошо прикидываешься. И там внутри в самом, что ни на есть твоем подсознании, как Кощеева смерть в упаковке из зайцев, уток и яиц сидит злобный напуганный ипохондрик со всем набором положенных комплексов. От комплекса Электры до какого-нибудь аграрно-промышленного. Так что лучше от них бежать сразу, как только чуть-чуть замаячат на горизонте. А начнут сильно приставать - стукнуть по башке, чтобы стали фиолетовые в крапинку. Потому что стоит им открыть рот, поверьте, стоит только открыть рот и – всё. Беда! Для впечатлительного, конечно, человека.

Они расскажут тебе, что оказывается всё не просто так. Оказывается, если часто говоришь любимому "иди, вздремни" или "давай-ка, ложись уже, в конце-то концов, ночь на дворе, заколебал прямо" или "спи, давай, молчи давай, ка-а-а-зел!", то значит со страшной силой, хоть и подсознательно, желаешь ему смерти. Типа, чтоб был рядом (никто не возражает), но чтоб совсем безопасный. Не способный обидеть, пропить квартплатные деньги, переключить телек с "Танцев со звездами" на бокс, не пахнущий повсюду своими носками, не ходящий никогда налево и приятно некурящий. Чтоб лежал, значит, в раз и навсегда отведенном ему месте. Тихий, бледный и аккуратный. Вот так. Ни больше, ни меньше.

А вот если кто в сердцах послал тебя в мужской пах, так тому следует радоваться и даже "спасибо!" сказать. Ибо желают тебе плодородия и множественного оргазма. Рвать на себе волосы надо, когда отправляют в лоно матери. Потому как на такое способны только явные и скрытые враги, желающие тебе не просто смерти, а вообще, чтоб тебя совсем никогда не было.

Или вот еще что. Испокон веков влюбленные придумывали друг другу специальные имена. И сейчас, несмотря на все прогрессы, в этом отношении мало что изменилось. Достаточно просмотреть смс-чат, где кишмя кишат Пупсики, Зайчики, Рыбоньки и прочие Твои Сладкие, чтобы констатировать - традиция жива. Ничего ей не сделалось. Есть, стало быть, какая-то потребность как бы разграничивать прошлую жизнь, и ту, что настала после, когда пришла Любовь и принесла с собой новое имя. Понятное дело, оно, это имя тоже не с потолка берется, чем-то там мотивируется, но нормальному человеку не до анализа. Нормальный человек сам просто берет и весь обалдевает, когда вдруг открывает рот, а оттуда вместо положенных букв вылезают неположенные и в первый раз складываются в странное "Хрюнечка ты моя!".

И другой человек, кому новое имя навесили, если читал на свою беду тех же разных книжек и журналов с подробным разъяснением специалистов, откуда что есть пошло и что у нас в головах делается - он тоже обалдевает. Потому как начинает анализировать, вспоминать, чего там повычитал и непременно навспоминает на свою голову: зовут Богиней и Королевой или, к примеру, Солнцем - значит, и смотрят, соответственно. Снизу вверх и с должным обожанием во взорах, как бы подсаживая на пьедестал. Киску там или Рыбку и с ними любые производные от имени собственного стерпеть можно, они, говорят, нейтральны. А вот уменьшительно-ласкательные и совершенно безобидные вроде бы Мышка или Воробушек могут поставить на отношениях жирный крест. Поскольку, оказывается, серые и маленькие тихим своим копошением программируют того, на ком гнездо свили. Развивают в нем страшный комплекс неполноценности. Тот ничего и не знает, и не подозревает даже, поднимая улыбку на милое, казалось бы прозвище, а оно его грызет изнутри и подтачивает и еще чего-то делает. И потом от целой крупной и спелой, как яблоко, личности остается половинка, четвертинка - хоп! - и один только огрызочек с хвостиком... Бр-р-р!

Как-то, вооруженная новым знанием, я села разбираться со своей жизнью и огорчилась до невозможности. Раньше казалось, что там, в прошлых отношениях были сплошные идиллии, что меня все подряд ценили, уважали и понимали, какая я невозможно ценная редкость. А выяснилось, что ни один из любящих мужчин за человека меня не держал, только прямо не говорил, щадил бедную девушку. Не говорил, но в умильные минуты проговаривался. Ведь звали-то как? Как, спрашиваю, звали меня все эти прекрасные, могучие и нежные люди, а? Дайте-ка вспомнить... Все больше Котом (недочеловек?), Степаном (недоженщина?), Сарочкой (антисемитизм?), Лаптем (дерёвня?). А непонятный окружающим Сирыч, если размотать весь клубок, до самой первоначальной ниточки, выдает сначала сомнительного Сероштана (ого!), затем Серого (ого-го!), а, в конце концов, и первоначального заныканного Зайца. Который, в сущности, есть та же Мышь. Тоже ведь ейного серого племени, хоть и размерами побольше.

Одним словом, чем дальше в эти дебри залезаешь, тем толще и опаснее встреченные партизаны. Где свои, родимые, где посторонние уже не разобрать, главное - и те, и эти одинаково пугающие. Стоят за каждым словом-деревом, похожие, страшные, несущие разрушительное и переворачивающее все с ног на голову знание. Предупреждают всем своим угрюмым видом - не ходите, дети, в Африку гулять. Лучше и не глядеть туда, а то получается сплошное со всех сторон и обидное попадалово!

Жизнь-то оказывается только притворялась ласковой и щадящей, а сама не задалась. Все тебя подсознательно, но зловредно постоянно опускали и поэтому сейчас все есть именно так, как оно есть, а не лучше, не прекраснее, не даровитей и вообще не в Парижах и Лондонах. Но еще хуже оттого, что когда-нибудь все эти имена и удачные, и неудачные, и возносящие тебя, и опускающие - напрочь отпадут. И постаревший любимый, поправляя вставную челюсть, будет звать никакой не Кисонькой, а так, как зовут обычно совсем стареньких русских старушек их сверстницы или соседи по подъезду - то есть исключительно по отчеству. Как подумаешь об этом, как услышишь пугливым ухом еще не произнесенное, но уже назревающее где-то в воздухе это протяжное "Ляк-с-сссса-н-н-на", так вспоминаешь о том, что надо бы, вообще-то, сдать анализы, а в поликлинике всегда очереди из тех, кому общаться не с кем. И тут же моментально начинаешь тосковать и со страшной силой грызть ногти.

А это, как говорят психологи, тоже очень плохо и что-то там значит.