Олейников-сан и Стоянов-сан у Самары в городках ("Звонок 2")
(c) К.Тарханова, Фильм.Ру
Видимо, "Звонок 2" /Ring Two, The/ (2005) – название интерактивное. Видимо, предполагалось, что звонить режиссеру Хидео Наката с высказываниями на тему будем мы, когда домой придем. Мы еще два раза посмотрим, чтобы высказаться от души. Заманил школьник школьницу, усадил на диван, она ждет, понятно чего, а он кассету вставляет. У него две минуты, чтоб она посмотрела, потому что ожог на его руке уже принял четкую форму мертвенной пятерни. Он другу по телефону все это объясняет – единственный телефон за все дальнейшее кино, а девка-дура от кассеты отвернулась, и время выходит, все. Девку потом вывели в психушку, школьника вынесли вперед ногами с перекошенным лицом. Естественно, неподалеку ошивалась Наоми Уоттс.
Сначала мы все искренне хихикаем над явной пародийностью происходящего в "Звонке 2", но на втором часу не может не стать больно и обидно за бесцельно потраченные деньги. Потому что бывают "досадные неудачи", бывает "полная лажа", а бывает "откровенная халтура". За нее-то и бьют канделябром по телефону. Хидео Наката забыл самурайский кодекс. И такое впечатление, что жанр, добившийся полного прокатного суверенитета ("Это ужастик", "Пойдем, что ли, на ужастик, попкорна купим", "Мы ходили на ужастик"), впал в нечто вроде аутизма. Аутизм – когда люди все в себе, с другими людьми не контачат, с морем, солнцем и водой – тоже, и бубнят что-то, бубнят. Ужастики ныне – такие же. Зациклены только на том, как бы с собой поздороваться, со всем "собой", любимым. Привет "Звонку" /Ringu/ (1998) японскому, привет – американскому, привет "Темным водам" /Dark Water/ (2002), "Проклятию" /Grudge, The/ (2003), "Одному пропущенному звонку" /You've Got a Call/ (2003) и даже "Очень страшному кино" /Scary Movie 3/ (2003) (третьей серии, где рука Самары уже вылезала из телевизора в точно таком же ракурсе). Ужастикам ныне совершенно до дверцы, что вообще-то "Очень страшное кино" – комедия по жанру. Нехай будет для ровного счета. Но сплошное цитирование отнюдь не делает "Звонок 2" постмодерном. Он и кончается-то ничем. Последний кадр – пейзаж. Мирный. Американский. То есть над нами просто поиздевались.
Наоми Уоттс с сыночком после тяжелого прошлого переехала в маленький городок. Там, значит, школьник школьницу так и не поимел, а на Наоми в труповозке наехала Самара, выползшая из перекошенного школьника. И девушка поняла, что, во-первых, Самару не спрячешь и от нее не спрячешься, она – везде, во-вторых, она может вселиться в любого ребенка, в том числе – в ее собственного. Дальше все как раз про это. Тема довольно интересная. Как надо четко различать добро и зло, жизнь и смерть, мальчика и девочку, чтобы самой топить сыночка в ванне, только бы уберечь его от противной Самарки. Вообще-то по теме 150 лет назад коротко, ясно и без всяких черных волосиков высказался Мериме ("Маттео Фальконе"). Но продолжить не возбраняется, если только не бездарно, не до такой степени бездарно, как у Хидео Наката. За весь "Звонок 2" – лишь один свой собственный "вяк". С бодливыми оленями. Да, олени ничего себе, но они почти в начале и длятся минуты две. Дальше что? Мы уже знаем все про несчастненькую утопленницу из колодца с чумовой кассетой, от которой умирают по звонку. Мы предысторию знаем, места все видели, лица. Это как по второму разу играть в любую известную компьютерную игру с массой уровней, в которой ты уже однажды выиграл на последнем.
Самое скучное – как с мальчиком обошлись. Мальчик, сыночек, странненький Эйдан (Дэвид Дорфман) в первом "Звонке" /Ring, The/ (2002) у Вербински производил хорошее впечатление. У него был потенциал: парню 12 лет, а играть уж умеет не хуже Кэмерона Брайта ("Другой" /Godsend/ (2004)). Тому, правда, 10 лет. И из этого потенциального образа (экстрасенс, гений, неуязвимый, ангел, бог, инопланетянин) не выжато ничего. Опять темная вода, да еще и на простыне. Может, Наката решил поиздеваться вообще не над образом, а над западным чувством юмора, кажущемся Востоку вульгарным и неуместным? Ну, тогда убедил.
|
