Трудно найти сегодня человека, который не смотрел бы такие фильмы как: "Пятый элемент",
"Леон", "Дракула Брема Стокера". Конечно же всем запомнились страшные образы созданные талантливейшим актером Гэри Олдменом.
Начинающий режиссер.
"Мне давно уже хотелось снять фильм о моих корнях, о моем детстве, - рассказывает Гэри Олдмен. - Но я все время снимался в фильмах других режиссеров, мне было некогда заняться своим проектом.
Каждый раз, когда я выкраивал время и уединялся перед листом бумаги, раздавался телефонный звонок, и мне предлагали новую роль. А я, как и все остальные актеры, не могу не играть, если предлагают. И
сроки платежа по счетам снова откладывались. Так прошло три года, потом я сказал своему агенту: "Нет, я все-таки напишу сценарий своего чертова фильма, иначе просто подохну! Пусть звонит хоть Мартин
Скорсезе, я проживу без его очередного шедевра!" Олдмэн только пожимает плечами, слыша разговоры о жестокости его режиссерского стиля. "Эти проблемы затрагивают за живое меня и многих людей, которых
я люблю. Это проблемы, которые убивают... Я видел много фильмов, в которых говорится об алкоголизме, но чаще всего они приукрашивают положение. Я сказал себе, что ни в чем не отступлю от истины.
Поэтому я снимал алкоголика крупным планом в баре за стаканом виски, а потом камера отъезжала, и мы видели, что бар пуст. В этом и заключается ужас алкоголизма: человек остается в одиночестве. В 10
утра он сидит в пустом баре, а должен быть дома и играть с детьми".
Олдмэн знает, о чем говорит. В детстве ему пришлось пережить почти все, что показано в фильме "Не глотать". Будущий актер родился 21 марта 1958 года в южной части Лондона, в квартале для бедняков.
Его отец работал сварщиком и беспробудно пил. Гэри было семь лет, когда отец бросил семью (вскоре он окончательно спился и умер). Мальчика растили мать и бабушка. Семейство Олдмэнов жило в крайней
бедности, и единственной радостью для маленького Гэри была игра в школьном театре. После школы он вступил в полупрофессиональную труппу Greenwich Young People, а затем ему удалось поступить в колледж
драмы Розы Брафорд. Получив диплом актера, он смог найти работу в Гражданском театре Глазго. Но прошлое постоянно напоминало о себе: Олдмэн унаследовал от отца страсть к алкоголю, и побороть ее в
одиночку было невозможно. Можно только догадываться, что пришлось пережить Олдмэну в те времена, когда его пьянство медленно перерастало в алкоголизм.
Пьянство сгубило многих актеров; для Олдмэна, как ни странно, любовь к выпивке никогда не была препятствием
в работе. Его персонажи всегда жили лихорадочной, напряженной жизнью, а зеленый змий, кажется, даже способствовал интенсивности актерской игры. Но личная жизнь Олдмэна несколько раз летела под откос.
Первая жена Лесли Мэнвилл не выдержала пристрастия Олдмана к спиртному и развелась с ним, решив в одиночку растить сына Элфи. В 1990 году Олдмэн женился на Уме Турман, но их брак продлился всего два
года. Снимаясь с Изабеллой Росселлини в "Бессмертной возлюбленной" (1994), он стал за ней ухаживать, они объявили о предстоящем браке, но после очередного запоя Олдмэна Росселлини порвала с ним
отношения. В середине 90-х годов в жизни Олдмэна настал момент, когда он понял, что пьянство может его окончательно погубить, и решился лечь в клинику для алкоголиков. Вначале Олдмэн надеялся, что
ему удастся сохранить анонимность. "Но, как вскоре выяснилось, я являюсь достоянием почтеннейшей публики, - мрачно усмехается он. - Мое имя помогает продавать газеты. Представьте себе огромные
заголовки: "Гэри в пьяном бреду", "Гэри лечат от запоя". И тогда я решил, что буду все делать открыто. Это был своего рода вызов - и себе, и другим".
Несомненно, пройденный в клинике курс лечения помог Олдмэну справиться с зеленым змием. Но не менее эффективной психотерапией стал для него проект фильма "Не глотать!"
"Сегодня я уверен, что, играя в фильме какую-то роль, пусть даже гениально написанную, написанную, невозможно полностью изгнать демонов из души и испытать катарсис, - говорит он. - Я уже несколько
лет об этом думаю. У меня было чувство, что актерская игра своего рода терапия, выброс чувств. Я использовал этот образ: актер как объемная картина с пересыпающимся разноцветным песком, его
встряхивают, он пересыпает эмоции из одной части души в другую. Вот только разбить стекло он не может. Невозможно избавиться от своих чувств. Но зато сочинение сценария "Не глотать!" стало для меня
настоящим освобождением. И съемки - тоже. Хуже всего мне пришлось при монтаже, когда я смотрел на все это. Многое из того, что показано в фильме, очень личные впечатления, и я тяжело их переживал.
Увидеть это снова - все равно что принять холодный душ". Олдмэн считает, что актерское ремесло по своей сути чрезвычайно похоже на алкоголизм. "Играть - значит убежать. Удалиться от себя как можно
дальше. Поэтому принимаешь все, что подвернется под руку - спиртное, антидепрессанты, наркотики... Хочется оказаться в другом месте. На определенном этапе работы я хотел назвать фильм "Где угодно,
только не здесь", потому что я пил, чтобы сбежать от проблем".
Олдмэн говорит, что когда он затевал проект "Не глотать!", у него не было и мысли самому играть главного героя Раймонда. Очевидно, он просто не мог перешагнуть невидимую черту, отделяющую
наблюдателя от участника. На главную роль Олдмэн пригласил Рэя Уинстона, в основном известного по театральным работам. Но зато он тщательно наставлял его, прежде чем включить камеру. "Помните сцену с
телефоном? - спрашивает Олдмэн. - В сценарии по поводу этой сцены написано: "Раймонд сражается со своими демонами". Сначала я заставил Рэя Уинстона выпить - не так уж много, всего пару глотков, -
чтобы он мог немного раскрепоститься. А потом пустил его в декорацию и включил камеру. Когда он находился в спальне или в ванной, я давал ему четкие указания: "Смотри в зеркало. Думай о своем отце.
Подними глаза к небу". Как в немом кино. Кстати, нам потом было очень трудно вставить в пленку диалоги. Очень многое Рэй понимал инстинктивно". Хотя после выхода фильма многие назвали его
автобиографическим, сам Олдмэн категорически открещивается от такого определения. "Знаете, художник, скульптор, танцор, композитор - все они создают автобиографичные произведения. Действительно, "Не
глотать!" в некотором роде автобиографичен: я жил в таком квартале, в этом фильме есть кое-что от моего отца, кое-что от моего шурина и конечно же в каждом из персонажей есть что-то от меня. Ближе
всех мне ребенок, маленькая девочка".
Люди, близко знакомые с Гэри Олдманом, не находят ничего общего между ним как человеком и его психопатическими персонажами (а таких ролей в карьере актера было предостаточно), и надо заметить, что
в амплуа злодея Олдман привнес новый взгляд и нетривиальную трактовку. Его герои в "Леоне", "Дракуле", "Пятом элементе" меньше всего напоминают традиционных "плохих парней", чья функция состоит в
том, чтобы получить пулю в лоб в конце фильма.
Путь к славе.
В 1988 году Олдмэн, отправился по стопам многих своих коллег за океан, в Голливуд, где актеру, отточившему профессионализм на британской сцене и освоившему американский акцент, открываются
замечательные перспективы.
Гэри Олдмэн всегда был специалистом по акцентам. Он без труда переходит на акцент англичанина-аристократа, англичанина-кокни, акцент американца из южных штатов, акцент жителя Нью-Йорка, а также
немецкий, русский и даже трансильванский акцент, если это нужно режиссеру. Иногда Олдмэн развлекает друзей "гибридными акцентами": например, "помесью Росса Перо с кроликом Багсом". Не случайно он в
шутку назовет себя "английской Мерил Стрип мужского пола". Когда в 1988 году Олдмэн снялся в своем первом американском фильме "Уголовное право", поставленном его соотечественником Мартином
Кэмпбеллом, многие решили, что Олдмэн американец - уж слишком настоящим был его акцент. После этого фильма у Олдмэна появился свой агент и менеджер в Голливуде. Он снялся в еще одном фильме -
"Чаттахучи" - в роли американского солдата, вернувшегося с корейской войны, но фильм не имел успеха. Олдмэн винит в этом режиссера Мика Джексона. "Он обращался со мной как с ребенком", - вспоминает
он.
Так или иначе, в 1990 году Олдмэн вернулся домой уже знаменитостью, сделавшей себе имя за океаном. Он снялся
в режиссерском дебюте Тома Стоппарда "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" (вначале предполагалось, что в фильме будет также сниматься Шон Коннери, но он отказался ехать на съемки в Югославию, и его
заменил Ричард Дрейфус). Фильм стал очередным эстетским хитом, но Олдмэн уже перерос артхаусный уровень, и поэтому снова отправился в Америку. Выпущенный в том же 1990 году триллер Фила Жоану
"Состояние исступления" стал этапным в карьере Олдмэна - впрочем, этот фильм вывел на звездную орбиту многих молодых актеров. Посмотрев "Состояние исступления", Оливер Стоун решил взять Олдмэна на
роль Ли Харви Освальда в свой фильм "Дж.Ф.К. - выстрелы в Далласе".
Получив роль, Олдмэн провел три недели с учителем русского языка (Освальд несколько лет жил в России), месяц изучал все документы, связанные с его делом, и когда пришел на съемочную площадку, то
был подкован в деле Кеннеди не хуже самого Стоуна.
Фрэнсис Форд Коппола, наслышанный о методах подготовки Олдмэна, рискнул пригласить его на роль князя-вампира в "Дракулу Брэма Стокара". Для Олдмэна это была первая главная роль в крупнобюджетном
голливудском фильме. Осенью 1992 года "Дракула..." с триумфом прошел в американском прокате, и в Голливуде родилась новая звезда. И хотя с тех пор Олдмэн прочно числится в голливудской табели о
рангах характерным актером на амплуа злодеев, а не звездой-суперменом, его имя часто всплывает в желтой прессе.
Олдмэн тщательно старается оберегать свою частную жизнь, но при такой колоритной биографии трудно утаиться от журналистов. Правда, в последнее время Олдмэн являет собой образец семьянина - в
клинике для алкоголиков он познакомился со своей нынешней женой, фотографом Доньей Фиорентино (сестрой актрисы Линды Фиорентино), и в 1997 году у них родился сын Гулливер. Год назад, когда вышел
фильм "Не глотать", пошли слухи, что Олдмэн намерен бросить актерское ремесло и полностью переключиться на режиссуру. Он уверяет, что это вранье. "Думаю, всегда будут фильмы, в которых я захочу
участвовать в качестве актера", - говорит он. К числу таких фильмов относится новый фильм Теренса Малика "Тонкая красная линия", в котором Олдмэн сыграл небольшую роль. "У меня было всего четыре
съемочных дня, - рассказывает он. - Я рад, что Теренс вышел из подполья и снова начал снимать. Когда тебя приглашает режиссер такого калибра, невозможно отказаться. Мне было даже немного страшно. Я
снова вспомнил, почему захотел стать актером. Но, конечно, в большинстве случаев съемки в кино - это просто работа".
А режиссура? Может быть, через несколько лет, после еще пары фильмов, он и в этой работе обнаружит рутинную сторону? "Нет-нет! Когда я снимал "Не глотать!", я был полон энергии. Мне казалось, что
у меня открылось второе дыхание! Это невероятно будоражащее чувство - когда ты приходишь на съемочную площадку, а тебя спрашивают: "Куда вы хотите поставить камеру?" И ты гордо и уверенно показываешь
пальцем и говоришь: "Вот сюда!" И камеру действительно ставят на это место и не двигают, пока ты не скажешь: "Знаете, я подумал, что ее нужно передвинуть вон туда". Когда я в первый раз в жизни
сказал "Мотор!" и "Стоп!", это была просто фантастика! Я был счастлив как ребенок". Неужели у него не было никаких негативных эмоций и впечатлений? Ведь все постановщики в один голос утверждают, что
режиссура - чертовски тяжелая работа!
"Однажды кто-то сказал мне: "Ставить фильм - значит, отдать себя на растерзание птицам, как в фильме Хичкока". Это правда. Так много вещей, о которых нужно помнить, что просто нет времени и сил,
чтобы сосредоточиться на самом фильме. В течение дня тебе все время задают идиотские вопросы: "Мне подойдут эти ботинки? Это фото можно поставить на камин? Потерялась декорация для сцены, которую нам
завтра снимать, что теперь делать?" Это медленная смерть в страшных муках. В Каннах Матье Кассовиц спрашивал меня, испытал ли я удовольствие от режиссуры? Я ему ответил: "Это было потрясающе, но мне
все время хотелось сложиться пополам, чтобы спрятать голову в заднице!" Значит ли его ответ, что единственной головной болью на съемках были организационные хлопоты? "Нет, конечно! - отвечает Олдмэн.
- Самое сложное при постановке - уметь делиться с другими людьми своим видением. Особенно трудно, когда снимаешь в первый раз. Я все время пребывал в абстрактном измерении. Я говорил, что здесь нужен
зум, а меня спрашивали: "Чтобы эффект был как в "Коломбо"? Я отвечал: "Чтобы у зрителя было состояние клаустрофобии".
Для режиссера-дебютанта Олдмэн на редкость умело пользуется камерой. При этом он уверяет, что нигде не учился режиссуре. "Думаю, есть грамматика кино, язык киноповествования, который постигается
интуитивно. К тому же я снимался в достаточно большом числе фильмов, чтобы знать общие правила кадрирования - крупные планы, средние, общие... Потом монтажер сказал, что "Не глотать!" не может быть
моим первым фильмом, потому что я чувствую будущий монтажный ритм. Я так и не понял, что имеется в виду! Я верю, что главное - правильный баланс. Если фильм был бы слишком жестко структурирован,
слишком формалистичен на стадии сценария, я бы разрушил то, что мне хотелось показать. Я хотел сделать честный фильм, в котором ночь была бы настоящей ночью. Мне не хотелось мухлевать с "американским
ночами" - фильтрами и прочими чудесами техники". Сегодня Олдмэн рассуждает о кино как профессиональный режиссер, за плечами которого как минимум дюжина фильмов. Что впереди? Он уже попробовал себя на
музыкальном поприще - напел в дуэте с Дэвидом Боуи одну из песен в сольном альбоме гитариста Боуи Ривза Гэбрелса.
"Почему бы и нет? - говорит Олдмэн. - Актер, режиссер, певец. Поп-звезда. Но прежде всего - отец. Это мое главное амплуа. Моему сыну от первого брака 14 лет. Как все разведенные отцы, я вижу его
только во время каникул и на уик-энды. Моя приятельница посоветовала мне вести что-то вроде дневника, чтобы позже я мог ему показать свои записи и наверстать таким образом упущенное время. Посмотрев
"Не глотать!", она мне сказала: "Помнишь, я говорила тебе насчет дневника. Ты его уже написал". Празднуя 45-летие, британский enfant terrible заметно смягчился. Если раньше он охотно поддерживал
имидж чокнутого (в 1995 году, например, на спор заявился в отель Ritz в женской одежде, провел в баре час, испил чаю и удалился, так и не опознанный), то сегодня Олдмэн старается загладить
воспоминания о былых "подвигах". "Я знаю, меня часто называют трудным актером и сумасшедшим маньяком, - говорит он. - Но спросите тех, с кем я работаю, и все скажут, что на самом деле я милейший
человек".
