ММКФ-2006: Убей меня клятвенно ("Клятва")
(c) К.Тарханова, Фильм.Ру
Клятва (2005 г., 2:08)
Реж.: Чен Кайге.
В ролях: Сесилия Чеунг, Дон-Ган Чжан,
Хироюки Санада, Николас Тсе, Хонг Чен …
Столь оглушительного провала не предполагали, наверно, даже видавшие виды киномеханики и билетерши. У Чена Кайге, получавшего на открытии ММКФ приз за вклад в кинематограф, вроде бы умное лицо, проницательный взгляд, высокий для китайца рост, солидный вид и действительно "вклад" за плечами, включающий, например, "Императора и убийцу" /Jing ke ci qin wang/ (1999) – эпический фильм, полностью соответствующий достойному облику режиссера. Открытие сопровождалось медлительной китайской музыкой, и возник некоторый саспенс, что же нам такое покажут, "самое дорогое в истории китайского кино".
Но доброжелательные коллеги, посмотревшие "Клятву" /Wu ji/ (2005) утром, на это напряжение сразу покрутили пальцем у виска и захихикали. И вот тут, какой бы дух противоречия тобою не владел, какова бы ни была жажда учиться на собственных ошибках, лучше бы сразу согласиться с коллегами. С первых же минут "Клятвы" понятно, как ты попал, если сидишь в середине ряда (если еще, когда фильм выйдет в прокат, заплатишь за два часа потерянного времени из своего кармана). "Дом летающих кинжалов" /House of Flying Daggers/ (2004) по сравнению с "Клятвой" – шедевр, "Героя" /Hero/ (2002) и того же "Императора и убийцы" вообще не было на свете, а прямой предшественник, причем много более "первозданный" – дешевоватые на вид рождественские "Хроники Хуаду: Лезвие розы" /Fa dou daai jin/ (2004) с Джеки Чаном. Не сказка, а сказочка, не красивая, а красивенькая. Единственная отмазка для Чена Кайге – только что он сознательно такого наваял, глядя в будущее, когда в кино будут ходить лишь дошкольники. Может, он проницательно счел, что время тинэйджеров проходит, и скоро самые дорогие фильмы будут сниматься уже не для них, а только для самых маленьких. С другой стороны, младенцы не высиживают постольку, а "тихий час" "Клятве" тоже не заменить по шумности и крикливости...
Мальчик и девочка сталкиваются в лесу после битвы. В траве лежат трупы, на деревьях висят повешенные, девочка у одного крадет булочку, мальчик ее за это арестует и пытается сделать рабыней. Девочка его обманывает, убегает, и он кричит ей вслед: "А я тебе поверил, а я тебе поверил"... Все пока еще красиво. На красивом берегу к девочке слетает фея – вот тут уже видно кустарщину – и заводит беседу:
- Что ты не ешь свою булочку?
- Я украла ее для мамы.
- Твоя мама умерла.
- Нет, неправда.
- Ты хочешь быть принцессой? Хочешь быть сытой, одетой и чтобы все мужики к ногам падали штабелями?
- Ну, да.
- Тогда будешь принцессой, но с одним условием: каждый, кого ты полюбишь, уйдет и погибнет. Ни с кем не будешь долго. Клянешься не быть?
- Клянусь.
И фея улетает. Дальше сразу прошло много лет, но подобная же бессвязность и отсутствие мотивировок даже в словах, не говоря о действиях, будет сопровождать все развитие сюжета. При этом Чен Кайге свято уверен, что в конце фильма публика разрыдается, а в целом фильм "может дать человеку очень сильное ощущение счастья", "ощущение полноты жизни", когда "персиковые деревья в цвету, на небе полная луна". Может, кто-нибудь переводил его текст, не зная по-китайски?
Сюжет-то довольно связный. Девочка стала наложницей императора, мальчик – рабом боевого генерала, обладающим редким талантом марафонца, обгоняющего бизонов. И я не боюсь называть их китайскими бизонами, если в фильме идут сражения с некими "варварами". Три тысячи лет назад? На территории Древних царств? Ну-ну... Короче, раненый генерал дал рабу свои доспехи, чтобы тот добежал до императорского дворца и спас императора от неминуемой смерти. Но принцесса в этот момент почему-то решила кинуть своего господина на глазах многотысячного секьюрити, господин погнался за ней по крыше, она кустарно повисла на высоте, тут появился раб и зачем-то прикончил императора своим летучим мечом. Поймал упавшую принцессу, дунул с ней из дворца к высокому обрыву, за ними поскакал аморальный наследник и велел рабу прыгнуть с обрыва в водопад, тогда жизнь принцессе будет сохранена. Раб тут же прыгнул, а глупая принцесса решила, что он погиб и что он был именно генералом, потому что он был в золотой генеральской маске. Естественно, все еще живы, и следующие час с лишним предстоит эта вечная констелляция: аморальный наследник против генерала, в маску которого влюбилась принцесса с вытекающими последствиями, плюс путаница с влюбленным в нее рабом, все время ради всех куда-то прыгающим. Много массовки и поединков, разговоры о главном без повода, рекламные виды природы, дворцов и расписных шелков. Много мультика про невесомость.
Чен Кайге утверждает, что "долго выбирал натуру". Ну, наверно, для рекламы жаркой зимы в Сибири ее тоже долго выбирают. Но все равно же придется дорисовывать на компьютере. Количество нарисованных в "Клятве" шелков и дворцов с водопадами, золотых клеток, полетов на метле, сражений на мечах и ярко-красных доспехов в зеленых травах описуемо лишь эпиграммой Гафта: "Как не остановить бегущего бизона, так не остановить поющего Кобзона". Ощущения при просмотре – как у Билла Мюррея во время съемок рекламы японского виски. А еще "Клятва" напоминает новеллу Бальзака "Неведомый шедевр", когда Никола Пуссен так зарисовал картину в стремлении к совершенству, что разглядеть на ней можно было лишь очаровательную женскую пятку в левом нижнем углу. Местами в сумасшедшем монтаже действительно разглядываешь какую-нибудь очаровательную мелочь, но она тут же пропадает в гонке за компьютерным лидерством. Можно понять, что китайцы по натуре ценят не человека, а именно констелляции, что компьютерные цвета дают редкую декоративность как цель китайской культуры, что компьютерная игра на большом экране с природой смотрится выигрышно. Но Чен Кайге настолько не справился с расстановкой акцентов между игрой, рекламным роликом и туристическим буклетом, что вместо сгустка культуры вышел какой-то пуховик с Черкизовского рынка.
|
